Марта 25 числа случилось в Петербурге необыкновенно странное происшествие. Цирюльник Иван Яковлевич, живущий на Вознесенском проспекте проснулся довольно рано и услышал запах горячего хлеба. Приподнявшись немного на кровати, он увидел, что супруга его, довольно почтенная дама, очень любившая пить кофей, вынимала из печи только что испеченные хлебы.
- Сегодня я, Прасковья Осиповна, не буду пить кофию, - сказал Иван Яковлевич, - а вместо того хочется мне съесть горячего хлебца с луком.
«Пусть дурак ест хлеб; мне же лучше», - подумала про себя супруга, - «останется кофию лишняя порция». И бросила один хлеб на стол.
Иван Яковлевич…, усевшись перед столом, насыпал соль, приготовил две головки луку, взял в руки нож и, сделавши значительную мину, принялся резать хлеб. Разрезавши хлеб на две половины, он поглядел в середину и, к удивлению своему, увидел что-то белевшееся. Иван Яковлевич ковырнул осторожно ножом и пощупал пальцем. «Плотное! - сказал он сам про себя, - что бы это такое было?»
Он засунул пальцы и вытащил - нос!.. Иван
Яковлевич и руки опустил; стал протирать глаза и щупать: нос, точно нос! и еще казалось, как будто чей-то знакомый.
…Иван Яковлевич был ни жив ни мертв. Он узнал, что этот нос был нe чей другой, как коллежского асессора Ковалева, которого он брил каждую среду и воскресенье.
… Иван Яковлевич стоял совершенно как убитый. Он думал, думал - и не знал, что подумать.
- Черт его знает, как это сделалось, - сказал он наконец, почесав рукою за ухом. - Пьян ли я вчера возвратился или нет, уж наверное сказать не могу. А по всем приметам должно быть происшествие несбыточное: ибо хлеб - дело печеное, а нос совсем не то. Ничего не разберу!.. …..
Он решился идти к Исакиевскому мосту: не удастся ли как-нибудь швырнуть его в Неву?..